igparis: (Default)
Но в этот раз я начну не с придирки, а с приятного открытия в тексте "Капитанской дочки":
оказывается, пытки в России закончились уже при царе Александре Первом -
вот доказательство от самого Пушкина:

http://rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0869.htm
Глава VI
"Пытка в старину так была укоренена в обычаях судопроизводства, что благодетельный указ, уничтоживший оную, долго оставался безо всякого действия. Думали, что собственное признание преступника необходимо было для его полного обличения, — мысль не только неосновательная, но даже и совершенно противная здравому юридическому смыслу: ибо, если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности, то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности. Даже и ныне случается мне слышать старых судей, жалеющих об уничтожении варварского обычая. В наше же время никто не сомневался в необходимости пытки, ни судьи, ни подсудимые.
...
Когда вспомню, что это случилось на моем веку и что ныне дожил я до кроткого царствования императора Александра, не могу не дивиться быстрым успехам просвещения и распространению правил человеколюбия. Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений."

...конец первой цитаты
Впрочем, впоследствие оказалось, что просвещение и человеколюбия развиваются колебательно - вон Станюкович относит снижение мордобоя в русском флоте к концу 19 века... и проч.
Ну а теперь вот моя придирка - см. следующую цитату, жуткий конец сцены на крыльце. Непонятное - и в ней самой и в последующем действии повести. Первое - зачем тем казакам понадобилось выволакивать на место торжественной церемонии в присутствии "царя" ("Петра Третьего" - Пугачёва) ту голую женщину, ими то ли ограбленную, то ли изнасилованную? И убийство её под горячую руку при равнодушном Пугачёве - тоже странно. Но главное - видящий и описывающи всё это Гринёв - как он ПОТОМ с этим вот Пугачёвым спокойно (без отвращения!) встречался, принимал его помощь и даже выражал к нему приятельские чувства? А ведь в данной жуткой сцене - налицо мёртвые его тесть и тёща (положим, не успевшие ими стать - родители его будущей жены):

Глава VII
"Жители начали присягать. Они подходили один за другим, целуя распятие и потом кланяясь самозванцу. Гарнизонные солдаты стояли тут же. Ротный портной, вооруженный тупыми своими ножницами, резал у них косы. Они, отряхиваясь, подходили к руке Пугачева, который объявлял им прощение и принимал в свою шайку. Все это продолжалось около трех часов. Наконец Пугачев встал с кресел и сошел с крыльца в сопровождении своих старшин. Ему подвели белого коня, украшенного богатой сбруей. Два казака взяли его под руки и посадили на седло. Он объявил отцу Герасиму, что будет обедать у него. В эту минуту раздался женский крик. Несколько разбойников вытащили на крыльцо Василису Егоровну, растрепанную и раздетую донага. Один из них успел уже нарядиться в ее душегрейку. Другие таскали перины, сундуки, чайную посуду, белье и всю рухлядь. «Батюшки мои! — кричала бедная старушка. — Отпустите душу на покаяние. Отцы родные, отведите меня к Ивану Кузмичу». Вдруг она взглянула на виселицу и узнала своего мужа. «Злодеи! — закричала она в исступлении. — Что это вы с ним сделали? Свет ты мой, Иван Кузмич, удалая солдатская головушка! не тронули тебя ни штыки прусские, ни пули турецкие; не в честном бою положил ты свой живот, а сгинул от беглого каторжника!» — «Унять старую ведьму!» — сказал Пугачев. Тут молодой казак ударил ее саблею по голове, и она упала мертвая на ступени крыльца. Пугачев уехал; народ бросился за ним."
igparis: (Default)
Летом в гостях - читать чужие книги.
На этот раз на хозяйской полке - почти ничего, кроме трёхтомника Пушкина; тираж 10 375 000 экземпляров, издание 1985 г.
Да, были времена, были тиражи, были писатели...
Вот из "Путешествия в Арзрум", например из строк о Грибоедове - чьи встретил он останки, везомые на телеге:
Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую, несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном. Люди верят только славе и не понимают, что между ими может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе».
Неплохо о непризнанных гениях и цене славы, а?
Да, неплохо - если бы неувязочка в оценке славы; в стихотворении "Герой" того же Пушкина видим противоположное:
"Да, слава в прихотях вольна.
Как огненный язык, она
По избранным главам летает,
С одной сегодня исчезает
И на другой уже видна.
За новизной бежать смиренно
Народ бессмысленный привык;
Но нам уж то чело священно,
Над коим вспыхнул сей язык."
То есть - в обоих отрывках одинаковая мысль о "случайности" славы. Но - выводы из этого в двух случаях разные: в первом - нечего-де её особенно ценить (Грибоедова-то вон недооценили), а во втором - слава-де "священна" (Наполеон-то вон - недаром Наполеон).
Впрочем, написаны эти два отрывка вовсе не одновременно: "Герой" - осенью 1830, а "Путешествие в Арзрум" - в 1835. То есть одно - ещё только накануне женитьбы, а второе - в состоянии уже зрелого (со всеми выводами) супружества. Хотя... за те 5 лет поменялось не только его гражданское состояние.

Вообще претензий к автору по прочтении "Арзрума" - набралось. В начале повествования - вовсе не указывает дат, когда выехал... Иногда пишет - "в шестом часу" - а в какой же месяц-день-то?! Спохватывается уже за Кавказским хребтом и на турецкой территории - уже исправно все перемещения датирует (июль 1829 года).
В предисловии к 2-му изданию - "опровергает" сатирическое в данном тексте (некий француз это усмотрел и констатировал) ... Но выходит НЕ опровержение, а голое отрицание, и даже не без лицемерия: сатира-то в "Путешествии" - на каждой странице!
В том же предисловии спорит, голубчик, будто ехал в Арзрум - НЕ описывать подвиги русского воинства (как предположил тот же француз-переводчик)... Но притом - ВОВСЕ НЕ УКАЗЫВАЕТ - зачем ехал-то туда!
Вообще текст гениальный, и лично я не удержался тут же перечесть его весь для смакования и лучшего постижения. Но - и перечтение не даёт ясности: ЗАЧЕМ Пушкин ТУДА ЕХАЛ-то?.. Зачем вдруг воротился, не продолжив славного похода?
И зачем скрывал цели поездки?
Натурально, вспоминаешь замечательную книгу Ю.Дружникова "Узник России" - и натурально, встречаешь там правдоподобнейшую версию: Пушкин ехал на Кавказ бежать за границу:
http://royallib.com/read/drugnikov_yuriy/uznik_rossii.html#1249280
"Реальных причин, по которым поэт ринулся на Кавказ, было несколько. Самой таинственной из них представляется та, которая тщательно выскребалась советской пушкинистикой, но была ясна Бенкендорфу, и даже Николаю I. Вернувшись, Пушкин по вполне понятной причине постарался отмести истинные цели в оправдательном письме. «Что именно имеет в виду поэт? – спрашивает В.Кунин и отвечает. – Прежде всего разнесшийся клеветнический слух, будто он собирается через турецкое побережье бежать за границу. Эта абсурдная мысль, судя по некоторым намекам, пришла в голову Вяземскому; в разное время ее повторяли и некоторые пушкинисты».
Пожалуй, надо перечитать и всё это его путешествие - в изложении Дружникова с точки зрения видов Александра Сергеевича на побег-с..
igparis: (Default)
Итак, ещё что из того третьего тома упомнишь -
"Метель" - анекдотец с вопиющими натяжками здравого смысла: обвенчали (ох уж эти нам с Александром Сергеевичем венчания!) по недосмотру не с тем, с кем надо! И опять - роковое венчание представляет помеху совместному счастию... чуть было не!.. Но вдруг всё объясняется и - достойный конец плоской выдумке - "он бросается к её ногам!..". Достоинство данной повести - простота изложения; это важно - и к счастью присуще всему "Белкиному" циклу.
"Выстрел" - не без пошлости же. Пошлось тут худшая ибо нравственная: на стороне подлеца - главного героя - симпатии повествователя, которому понадобилось с ним (с Сильвио) даже расцеловаться на прощание. Этот потенциальный убийца желает не менее чем упиться своим убийством, пусть для упоения нужна и рассрочка. Повод же для убийства - дичайший "кодекс чести дворян", предписывающий этому роду христиан не менее чем убивать друг друга при условии не выполнения условных условий - самураи Европы. Убийство в итоге эффектно заменилось цирковым трюком - убийце оказывается не чуждо благородство... на глазах у красивой женщины, ну, отчего ж нет... Краткий эпилог подбавляет трагизма: наш роковой стрелок пропадает в военной авантюре на задворках Европы и империи. "В бою под Скулянами" - читателям 20 века те места будут известны по фарсовому повторению: где-то там же пропадёт и имущество другого милого авантюриста, называемого впрочем не Сильвио, но Остап.
"Гробовщик" - милая шутка с грустью. После неё хочется больше знать быт и нравы этого народа со странной судьбой - русских немцев.
"История села Горюхина" - блестяще остроумная пародия на краевение и литературу вообще. Стоит цитирования:
Посвятив целые 6 месяцев на предварительное изучение, наконец приступил я к давно
желанному труду — и с помощию божиею совершил оный сего
ноября 3 дня 1827-го <года>.
Ныне, как некоторый мне подобный историк, коего имени я не
запомню, оконча свой трудный подвиг, кладу перо и с грустию
иду в мой сад размышлять о том, что мною совершено. Кажется
и мне, что, написав Историю Горюхина, я уже не нужен миру, что
долг мой исполнен и что пора мне опочить!
Внимательный читатель заметит, что собственно писательство этого краеведа продлилось ровно один день. И даже - судя по прогулке в ноябрьском саду - оно окончилось засветло, то есть ещё до ужина (в те времена называемого обедом).
"Капитанская дочка" - в этот раз поразило ужасом событий: это ожидание приступа Белогорской крепости и судьбы её обитателей... Глава с приездом Гринёва к своим, в бунтующую деревню - пропущена автором напрасно. Она и проясняет многое в событиях, характерах и всей истории, и сама по себе хороша, жива как картина. Встреча Маши Мироновой с императрицей - неожиданная, почти сказочная наивность: доступность монархини преувеличена. В "эпилоге" забыт Швабрин - как раз против ожидания неравнодушного читателя.
Вообще эта повесть - лучшая проза Пушкина.
(уже во времена Пугачёва было слово "винтовка"!)
"Пиковая дама" - удивляет скорый обрыв любовной линии: Герман "просто объясняет" Лизе "всё". Ему не стыдно своего сребролюбия и своей лживости, ему не нужна любовная победа. Вот тут и есть основа его безумия: безумец не отличает целей от средств и меняет их местами. Вся драма фарсово сводится к его неловкому жесту - "обдёрнулся" дамой вместо туза. Впрочем, читатель-романтик может подозревать и телекинез... мистический.
"Египетские ночи" - не стал перечитывать. Смесь разврата и смерти - слишком мне теперь мерзко.
"Арап Петра Великого" - несколько мелковато (любови одна за другой) и потому скучновато, правильно оставлено без завершения. Простое его, арапа, жизнеописание - интереснее.
"Рославлев" - жаль, что не развёрнуто в "Войну и мир". В отличие от последнего - даёт верное объяснение пожару Москвы: русские её зажгли сами намеренно (и в 1941 эту тактику повторили, взрывая Киев и минируя столицы).
"Барышня-крестьянка" - ах, водевиль-водевиль-водевиль...
"Кирджали" - очерк нравов, стоящий прочтения.
igparis: (над Хайфой)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] oldmitrich в Запоздалое открытие
Увы мне, окаянному!
Экую, не побоюсь этого слова - книжищу - я, оказывается, ушами прохлопал...
Да, честно говоря, и писательницу, Царство ей Небесное.
Всего-то - "на 55 -м году жизни"...
Так что - ежели есть ещё на свете упущенцы вроде меня - рекомендую - местечковый детектив с натуральным привкусом кафкиады!

Вот - вполне себе яркая рецензия:
http://www.peremeny.ru/blog/12653

А здесь - сама книга в аудиоформате - для тех из моих френдов, кто уж оседлал свой нос очками...

https://audioknigi.club/hemlin-margarita-doznavatel
igparis: (над Хайфой)
Снова о заимствованиях.
Собственно, и своего "Менделя" (1929) Цвейг мог в свою очередь "вдохновить" набоковской "Благостью" (1926). Ну,
а дальше мог пойти обратный обмен: от "Менделя" - к "Пильграму" (1930) и "Защите Лужина" (1930). ...Тем более, была у Цвейга еще "Незримая коллекция" (1926) - тоже о духовном пильгримаже, тоже прямо на это дело вдохновляющая.
Вот - из "Менделя" нам что-нибудь:
Прежде всего спросили его

имя: Якоб, правильнее Янкель, Мендель. Профессия: торговец вразнос (так было сказано в его документе, разрешения на торговлю книгами он не имел). Третий вопрос повлек за собой катастрофу: место рождения. Якоб Мендель назвал местечко около Петрикова. Майор поднял брови. Петриков? Разве это не в русской Польше, близ границы? Подозрительно! Очень подозрительно! И уже более строгим тоном майор спросил, когда Мендель принял австрийское подданство. Очки Менделя с недоумением уставились на майора: он не понимал, чего от него хотят. Где, черт возьми, его бумаги, документы? У него нет никаких документов, кроме удостоверения, что он торговец вразнос. Брови майора поднялись еще выше. Пусть он, наконец, объяснит толком, какого он подданства! Отец его - австриец или русский? Мендель, не сморгнув, ответил: конечно, русский. А он? О, он уже тридцать три года тому назад перебрался через границу, чтобы не отбывать воинскую повинность, и с тех пор живет в Вене. Майор еще больше насторожился. А когда он стал австрийским подданным? Зачем? - спросил Мендель. Он никогда не интересовался такими вещами. Значит, он и сейчас еще русский подданный? И Мендель, которому эти пустые расспросы уже давно надоели, равнодушно ответил: - Собственно говоря, да. Майор с испугу так резко откинулся на спинку кресла, что оно затрещало. И это возможно? В Вене, в столице Австрии, в разгар войны, в конце 1915 года, после Тарнова и большого наступления, как ни в чем не бывало разгуливает русский, пишет письма во Францию и Англию, а полиции и дела нет. И после этого газеты выражают удивление, что Конрад фон Гетцендорф не добрался сразу до Варшавы, а в генеральном штабе изумляются, что каждое передвижение войск становится известно в России. Лейтенант тоже встал и подошел к столу; разговор быстро превратился в допрос. Почему он сразу не заявил о себе как об иностранце? Мендель, все еще ничего не подозревая, ответил нараспев с еврейским акцентом: "И зачем мне было вдруг заявлять о себе?" В этом ответе вопросом на вопрос майор усмотрел вызов и угрожающе спросил, читал ли он предписание об этом. Нет! Может быть, он и газет не читает? Нет! Оба чиновника уставились на слегка встревоженного Якоба Менделя, словно луна свалилась с неба прямо в их канцелярию. И вот затрещал телефон, застучали пишущие машинки, забегали ординарцы, и Якоб Мендель был передан в гарнизонную тюрьму, с тем чтобы со следующей партией отправиться в концентрационный лагерь.

igparis: (над Хайфой)
"Настя" (о дочери Мальгина).
"..Я же тогда впервые увидел чеченцев, тем более чеченцев в действии. Они моментально зачистили здание и прилегающие территории, установили охрану, вызвали юристов и на заседании стихийного координационного комитета был набросан план дальнейших действий. Надо сказать, что никакие силовые акции в этот план не входили, а исключительно мирные переговоры и борьба в судах.
Забегая вперед, скажу, что план был выполнен на все сто процентов. Поначалу, признаюсь, я был в ужасе от своих новых соратников, притирался к ним с трудом (как и они ко мне – я все-таки не совсем типичный бизнесмен, с таким они столкнулись впервые), но вскоре отношения наши наладились и стали дружескими... Вы спросите: как мог действующий сотрудник ФСБ ежедневно и на протяжении долгого периода сидеть в коммерческой структуре? Это наивный вопрос. Тысячи и тысячи таких «вольных стрелков» пасутся на разных нивах, проникнув во все поры экономического организма страны, а их начальники довольствуются тем, что имеют возможность забирать себе зарплату этих «оборотней в погонах». И, наверное, не только зарплату... Кроме того, у него есть так называемый спецталон на машину, а там черным по белому написано, что автомобиль «без права проверки». Неслучайно бандиты, начиная с определенного уровня, все поголовно ездят по Москве со спецталонами: они могут перевозить в багажнике что угодно: хоть труп, хоть оружие. Маркович такой спецталон делал многим знакомым, в том числе и мне предлагал, и не могло такого быть, чтобы себе самому не сделал..."
История Насти Мальгиной с продолжениями:
http://avmalgin.livejournal.com/1263413.html




igparis: (над Хайфой)

Который раз, погостив у друзей, обогащаюсь книжным сюрпризом. В этот португальский раз мне попался роман Цвейга "Нетерпение сердца". К своему удивлению, я прочёл его до конца, почти не пропуская длиннот... И желание читать ещё Цвейга укрепилось. Не обошлось и без приветов из 20-го века в наш 21-й. Главный герой в 1938 году (кавалер высшего австрийского ордена!) так оценивает свой и чужой героизм: " Начнись сейчас вербовка добровольцев на какую-нибудь экзотическую войну — скажем, в Полинезии или в любом уголке Африки, — и найдутся тысячи, десятки тысяч, которые ринутся до первому зову, сами толком не зная почему — то ли из стремлений убежать от самих себя, то ли в надежде избавиться от безрадостной жизни. Вероятность сопротивления войне я оцениваю немногим выше нуля. Чтобы в одиночку сопротивляться целой организации, требуется нечто большее, чем готовность плыть по течению — для этого нужно личное мужество, а в наш век организации и механизации это качество отмирает. В войну я сталкивался почти исключительно с явлением массового мужества, мужества в строю; оказалось, что за ним скрываются — если разглядывать его в увеличительное стекло — самые неожиданные стимулы: много тщеславия, много легкомыслия и даже скуки, но прежде всего — страх. Да, да! Боязнь отстать, боязнь быть осмеянным, боязнь действовать самостоятельно и, главным образом, боязнь противостоять общему порыву; большинство из тех, кого считали на фронте храбрецами, были мне лично известны и тогда и потом, в гражданской жизни, как весьма сомнительные герои.".



    Нравится
    Комментарий




    igparis: (над Хайфой)
    Babiy Yar.jpgПомимо автобиографических данных писатель включил в роман «Бабий Яр» свидетельства людей, уцелевших во время расстрелов в Бабьем Яре.
       "Из самого оврага Бабий Яр в те дни спаслась женщина, мать двоих детей, актриса Киевского тетра кукол Дина Мироновна Проничева...
    (...) много раз ещё была на краю гибели, скрываясь в развалинах, в Дарнице, затем по сёлам под именем Нади Савченко."

    igparis: (над Хайфой)
    "Лолита" - книга уже просто пресмешная (в молодости была превозбуждающей). Была и издана смешно в 1992 году: "5-й дополнительный том". Вот ржу, а дети рядом: "папа, что там в книжке?"... ("Там любовь, дети.") Интересно - с тех пор исправляют её орфографические ошибки или их оставляют как литературный приём (уже молчу про синтаксические)? или как дань далевскому словарю?.. Вот неполный список в произвольном порядке: щиколоДка, плОвучий, к чОрту, леЗбиянка, навОждение, нарОстает, барОхло, чечОтка, плиСированная, "павлиное (?) солнце"... И вот эти "за гаражЕм", "казачЕк", "башмачЕк" (ни через "о", ни через "ё"... которое изредка таки-встречается) - очень смахивают, если с ударением на предпоследнем, на фамилии чехов. На один "холодильник" даёт не менее 2-х "рефриджераторов". Шоссе в 4 полосы - "4-х-ленточное", теннисная подача - "сервис", учёт называет "инвентарём", автостопщика - "гитчгайкером", террасу - "перроном", ужин (как и Л. Толстой) - "обедом". "Канны" (как и у нынешних грамотеев) - у него некое несклоняемое "Канн" (т. е. с оттенком благоговейного отмежевания). Дефис и многоточия заменяет на тире... Ещё 50 страниц - там самая умора.
    Résultat de recherche d'images pour "Lolita"
    igparis: (над Хайфой)

    «Ипполит Матвеевич потрогал руками гранитную облицовку. Холод камня передался в самое его сердце. И он закричал.
    Крик его, бешеный, страстный и дикий, – крик простреленной навылет волчицы, – вылетел на середину площади, метнулся под мост и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого города, стал глохнуть и в минуту зачах.
    Великолепное осеннее утро скатилось с мокрых крыш на улицы Москвы. Город двинулся в будничный свой поход.».
    И. Ильф, Е. Петров. "12 стульев" (1927) и
     "Приглашение на казнь" (1934) Набокова - ПОДОБНЫЕ ФИНАЛЫ?
    "...Мало что оставалось от площади. Помост давно рухнул в
    облаке красноватой пыли. Последней промчалась в черной шали


    женщина,   неся  на  руках  маленького  палача,   как  личинку.
    Свалившиеся деревья лежали плашмя,  без всякого рельефа,  а еще
    оставшиеся стоять,  тоже плоские, с боковой тенью по стволу для
    иллюзии  круглоты,  едва  держались ветвями  за  рвущиеся сетки
    неба.  Все расползалось.  Все падало. Винтовой вихрь забирал и
    крутил пыль, тряпки, крашенные щепки, мелкие обломки


    позлащенного гипса, картонные кирпичи, афиши; летела сухая
    мгла; и Цинциннат пошел среди пыли и падших вещей, и
    трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по
    голосам, стояли существа, подобные ему."
    http://books.rusf.ru/unzip/add-on/xussr-xx/nabok001.htm?21/21

       Напомню, что перед финалом "Стульев" - землетрясение (буквально "вихрь"...) и удары: по шее ладонью и по горлу бритвой. Шее Цинцинната, похоже, повезло больше.
    12 стульев 1 издание 1928.jpg

    igparis: (над Хайфой)





    http://www.maximonline.ru/…/g…/_article/lost-in-translation/

     В своей книге «Аз и Я» Сулейменов разобрал большинство темных мест «Слова о полку Игореве» — легко, непринужденно и убедительно.

    «Куры города Тьмутаракани», до которых «доскакаше» один из героев, наконец перестали кудахтать.

    Эти птички, так смущавшие переводчиков, оказались

    стенами: «кура» — у тюрков «стена».

    «Дебри Кисани» из темных лесов, окружавших великий русский град Кисань,

    неизвестно, где находившийся и куда потом девшийся, превратились в «дебир кисан» — «железные оковы».

    «Тощие тулы», хоронившие князя, обратились из «прохудившихся колчанов» в худых вдов, обряжавших князя в последний путь.

    Ибо у тюрков «тула» — это "вдова".

    «Птица горазда», над которой тоже сломали голову многие переводчики,

    переводя ее как «очень быструю птицу», стала «горазом», то есть по-тюркски — петухом.

    И так далее. Смысл произведения в результате этих изменений оказался новым.

    ...Книгу Сулейменова встретили гробовым молчанием.

    igparis: (над Хайфой)
    Детство
    (после - когда давал миллионы большевикам; и ещё потом, в 1928, когда вернулся из Сорренто в СССР)
    "В те дни мысли и чувства о Боге были главной пищей моей души, самым красивым в жизни,- все же иные впечатления только обижали меня своей жестокостью и грязью, возбуждая отвращение и грусть. Бог был самым лучшим и светлым из всего, что окружало меня...
    ...
    Был я не по годам силён и в бою ловок,- это признавали сами же враги, всегда нападавшие на меня кучей..."
    http://www.litmir.co/br/?b=55878&p=23
    igparis: (над Хайфой)
    Прикол из классики - не знаю, оценит ли кто, но для меня тут весь молодой Лев Николаевич - со всеми неувязочками. Худшие его неувязочки - конечно в "Войне и мире", но уж и этим не побрезгайте. Вот начало из "Детства", а потом выдам пассаж из "Отрочества" (из главки "Ненависть"):
    1) Глава X. ЧТÓ ЗА ЧЕЛОВЕК БЫЛ МОЙ ОТЕЦ?
    Он был человек прошлого века и имел общий молодежи того века неуловимый характер рыцарства, предприимчивости, самоуверенности, любезности и разгула. На людей нынешнего века он смотрел презрительно...
    2) St.-Jérôme... был не глуп, довольно хорошо учен и добросовестно исполнял в отношении нас свою обязанность, но он имел общие всем его землякам и столь противоположные русскому характеру отличительные черты легкомысленного эгоизма, тщеславия, дерзости и невежественной самоуверенности.
    ИТАК: найдите различия между славными отцовскими качествами "строго доброго русского времени" и качествами "глупого француза". (они есть, конечно, но...)
    Leon2


    igparis: (над Хайфой)

    http://rudocs.exdat.com/docs/index-11749.html?page=84

               Огромный зал, наполненный толпою. Человек семьсот, а пожалуй, и больше. Студенты с огневыми глазами и множество наэлектризованных дам.

    Все томятся страстным ожиданием. Наготове тысячи ладоней, чтобы грянуть аплодисментами, чуть только на сцене появится oн.

    «Он» — это Семен Юшкевич, любимый писатель, автор сердцещипательного «Леона Дрея» и других столь же бурных творений, которые не то чтобы очень талантливы, но насыщены горячей тематикой. Знаменитым он стал с той поры, как его повести, рассказы и очерки стали печататься в горьковских сборниках «Знание», рядом с Горьким, Куприным и Леонидом Андреевым.

    Сейчас он, постоянный обитатель Одессы, появится здесь, перед киевской публикой и самолично прочтет свой только что написанный рассказ.

    Но почему он запаздывает? Прошло уже десять минут, а сцена, где стоит пунцовое кресло и столик с графином воды, все еще остается пустая.

    Вот и четверть часа, а Юшкевича все еще нет.

    Вместо него на эстраде возникает какой-то растерянный, дрожащий, щеголевато одетый юнец и голосом, похожим на рыдание, сообщает об ужасной катастрофе: любимый писатель прислал телеграмму, что из-за внезапной простуды он не может сегодня порадовать Киев своим драгоценным присутствием.

    В зале раздается общий стон. Вздохи разочарования и скорби.

    Когда они немного затихают, незнакомец торопится утешить толпу:

    — В этом зале присутствует другой беллетрист, тоже участвующий в сборниках «Знание»,— Иван Алексеевич Бунин, который любезно согласился выступить здесь перед вами с чтением своих произведений.

    Публика угрюмо молчит. Юноша завершает свою грустную речь неожиданно бодрым басом:

    — Желающие могут получить свои деньги обратно.

    Желающих оказывается великое множество. Все, молодые и старые, словно в зале случился пожар,— давя и толкая друг друга, кидаются безоглядно к дверям. Каждый жаждет получить поскорее свои рубли и копейки, покуда не закроется касса.

    В это время на сцене появляется Бунин с неподвижным, обиженным и гордым лицом. Не подходя к столику, он останавливается у левого края и долго ждет, когда кончится постыдное бегство ошалелой толпы.

    Оставшиеся в зале — человек полтораста — шумно устремляются к передним местам.

    Бунин продолжает стоять все в той же застывшей позе — бледный, худой и надменный.

    Начинает он со своего стихотворения «Пугало». Это единственное его стихотворение на гражданскую тему: прогнившее самодержавие изображается здесь в виде жалкого огородного чучела:


    На зáдворках за ригами

    Богатых мужиков

    Стоит оно, родимое,

    Одиннадцать веков.


    Но иносказания не понимает никто. «Одиннадцать веков», эта точная дата возникновения абсолютизма в России осталась никем не замеченной.
      (ПРОДОЛЖЕНИЕ ТАМ ЕЩЁ ИНТЕРЕСНЕЕ)
    igparis: (над Хайфой)

    УЛЬДАБОРГ
    <input ... >
    (перевод с зоорландского)


    Смех и музыка изгнаны. Страшен
    Ульдаборг, этот город немой.
    Ни садов, ни базаров, ни башен,
    и дворец обернулся тюрьмой:

    математик там плачется кроткий,
    там - великий бильярдный игрок.
    Нет прикрас никаких у решетки.
    О, хотя бы железный цветок,

    хоть бы кто-нибудь песней прославил,
    как на площади, пачкая снег,
    королевских детей обезглавил
    из Торвальта силач-дровосек.

    И какой-то назойливый нищий

    в этом городе ранних смертей,
    говорят, все танцмейстера ищет
    для покойных своих дочерей.

    Но последний давно удавился,
    сжег последнюю скрипку палач,
    и в Германию переселился
    в опаленных лохмотьях скрипач.

    И хоть праздники все под запретом
    (на молу фейерверки весной
    и балы перед ратушей летом),
    будет праздник, и праздник большой.

    Справа горы и Воцберг алмазный,
    слева сизое море горит,

    а на площади шепот бессвязный:
    Ульдаборг обо мне говорит.

    Озираются, жмутся тревожно.
    Что за странные лица у всех!
    Дико слушают звук невозможный:
    я вернулся, и это мой смех -

    над запретами голого цеха,
    над законами глухонемых,
    над пустым отрицанием смеха,
    над испугом сограждан моих.

    Погляжу на знакомые дюны,
    на алмазную в небе гряду,
    глубже руки в карманы засуну
    и со смехом на плаху взойду.


    Владимир Маяковский
    нате! (В.Маяковский)

    Через час отсюда в чистый переулок
    вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
    а я вам открыл столько стихов шкатулок,
    я - бесценных слов мот и транжир.

    Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
    Где-то недокушанных, недоеденных щей;
    вот вы, женщина, на вас белила густо,
    вы смотрите устрицей из раковин вещей.

    Все вы на бабочку поэтиного сердца
    взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
    Толпа озвереет, будет тереться,
    ощетинит ножки стоглавая вошь.

    А если сегодня мне, грубому гунну,
    кривляться перед вами не захочется - и вот
    я захохочу и радостно плюну,
    плюну в лицо вам
    я - бесценных слов транжир и мот.

       Друзья мои, поздравьте с наваждением: опять мне притчится, что один Владимир Владимирович вдохновил другого отписаться - уж больно один стих тут икается другим. Сравните их и учтите - Набоков написал свой "Ульдаборг" как раз в 1930-м. И уж не в середине ли апреля написал? и уж не при известии ли из Москвы, что в ней застрелился Макяковский? Вы понимаете мою мысль: когда узнаёшь о смерти тёзки - невольно ведь тянет к его первым стихам? а ?
    Да просто их почитать, посравнить с собственным житьём и изгнанием...
    А уж коли и сам поэт, то и следующие свои стихи рискуют аукнуться недавно прочитанными чужими.
      Нет, серьёзно - не смахивает ли уже вот эта поза ЗАСМЕЯВШЕГОСЯ у плахи - на ЗАХОХОТАВШЕГО на сцене? - в знак эпатажа и издёвки над насилием над собой - "молодым, двадцатидвухлетним" (Маяковский писал НАТЕ, когда ему было 20, а Набоков писал УЛЬДАБОРГ, когда ему было, ИСПОЛНИЛОСЬ - в АПРЕЛЕ же! - ровно 30).
       И вот это ГУННУ-ПЛЮНУ, а там - ДЮНУ-ЗАСУНУ...
    Да ещё посравнить и там и там сами образы в этих сценах (предоставляю вам это удовольствие).
       Вообще это большая тема, кто у кого передрал:
    http://igparis.livejournal.com/?skip=10&tag=%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%85%D0%B8
    ..... и для порядку тут бы дать и мой собственный перевод с зоорландского (ужотко отрою его среди старья, потом)
    igparis: (над Хайфой)
    http://magazines.russ.ru/znamia/2015/4/3sh.html
    ... от которого я бы отнял последнюю фразу и который мне напомнил один рассказ Искандера
    http://lib.ru/FISKANDER/isk_rassk1.txt
    igparis: (над Хайфой)

    каких классиков читаем? (просветите - лучший шедевр Паньоля?) (Гюго я уже не могу)

    Фото Igor Voskressenski.
    igparis: (над Хайфой)
    М. Зощенко "Преступление в церкви" ("Исторические рассказы" в "библиотечке ОГОНЬКА"). Оказывается, боявшийся покушений Генрих Седьмой был отравлен ядом, подсыпанным в п р и ч а с т и е церковниками.Read more... ).
    «М. Зощенко "Преступление в церкви" ("Исторические рассказы" в "библиотечке ОГОНЬКА"). Оказывается, боявшийся покушений Генрих Седьмой был отравлен ядом, подсыпанным в  п р и ч а с т и е  церковниками. Это потому меня торкнуло, что напомнило стиль некоторых недавних убийств. Ведь убийцы бывают не только среди церковников; да и убивают не только Генрихов, и наоборот - не в церкви, а у Кремля. Или под Хатынью. Но у Зощенко - всегда на злобу дня; вот исходный сюжет (ЦИТАТА): "... Потому что дома он (Генрих) давал еду попробовать повару и приближённым. И, наверное, кроме того, со специальной целью у него собаки находились. И он, может, по временам бросал им огрызки, чтоб удостовериться, правильная ли еда.Ну а в церкви он, естественно, не мог на этот счёт тревожиться. Он был абсолютно спокоен. И он, наверное, глотнул причастие без всякого сомнения. Он наверное его пил с большим удовольствием.  Может быть, он даже подумал: это мол единственное местечко, где я не тревожась пью и кушаю. Не начать ли мне, думает, вообще в храмах закусывать? Сейчас, думает, питьё допью и просвиркой закушу. Славно.Но не тут-то было. Только он выпил и только хотел облаткой заесть, как вдруг зашатался, побледнел, и, как говорится в Священном писании, упал с катушек долой....И наверное, упавши, сердито на попов взглянул. Дескать, что ж это вы, господа, обалдели? Неужели у вас хватило нахальства подсыпать мне чего-нибудь в причастие? Вот так номер.И, вздохнувши раз-другой, скончался, увидев всю несостоятельность христианской церкви. Но было уже, к сожалению, поздно...".  Тут можно поговорить о несостоятельности, об отравителях, облатках... О стиле убийств...»
    igparis: (над Хайфой)
    http://www.gramotey.com/?open_file=1269044503
    "Сидел и писал проповедь. А сам смотрел в окно на реку Сену. На берегу сидел мальчишка лет десяти. Великий богослов бросил перо, вышел из дому и видит: в руках у пацана ракушка. И этой ракушкой он загребает воду. Как же ты, говорит, собираешься вычерпать реку ракушкой? А мальчишка ему отвечает: а как же ты хочешь изъяснить тайну Святой Троицы?"
      "Ты что-то не то понес, папаша",- зевнув, сказал Вальдемар.
      "То есть как это не то?"
      "Сам говоришь: десять лет пацану. Как это он..."
      "А ты дослушай, я, между прочим, еще не кончил! Слова не дадут сказать, вечно перебивают. Распустились, суки!"
      Наступила пауза. Профессор смотрел в потолок.
      "Чего замолчал-то?"
      "А то, что надо сначала дослушать, а потом свои гадские замечания вставлять... Это, говорит, дело такое же безнадежное".
      "Кто говорит?"
      "Пацан говорит! - загремел профессор.- Устами младенца глаголет истина. И вот когда настал день и народ собрался, чтобы послушать проповедь великого богослова, он вышел, поднялся на кафедру и сказал: вот я тут перед вами. Все меня видели? Ну и довольно с вас. И ушел, и след простыл".
    -----------------------------КОНЕЦ ЦИТАТЫ из Бориса Хазанова.
    Трудно поверить, что это написано не в Париже, не правда ли?
    Пока с безмолвной девой
    igparis: (над Хайфой)
    На снимке - одна и та же книга, почитаемая шедевром мировой литературы. Да пожалуй и являющаяся им. Перечтение через десятки лет, да тут же и в подлиннике, дало новые оценки, - причём не качествам художественным, которые просто подтвердились (и русский перевод замечателен). А вот о героях - вот о ком явились мои новые оценки. А вспомнить ещё, что снимались и фильмы по ней, да с шикарным Витторио де Сика 1930-х годов... Так вот герои-то - как они пали, как разоблачились теперь, в глазах моих, снабжённых (по летам, знамо дело) уже очками, уже мозгами... "Записки шулера младого" - вот как бы этой книге называться-то по делам её куртуазного, литературно одарённого и крепко на руку нечистого героя. Да, да, вот на минуточку только отвлечься от снесённых этим милым балбесом мук (по воле его падкой на комфорт подруги), только рассмотреть ПОСТУПКИ энтой славной парочки в чистом их виде... Мама рОдная! Это дела по сути-то - цыганские, дела напёрсточников, делишки кидал, легкоумных шалопаев, да ещё и с загубленной душой на совести (одной как минимум) - что он хорош, голубчик, что она, и вовсе кралечка перекошенная между любовью и сребролюбием. И это только удивительно, как достопочтенному автору - вместе с героем от первого лица - удаётся облечь все их бесчинства в слова столь благопристойные, что сочувствуешь, читая о них - как раз этим-то обоим гусям лапчатым.
    На снимке - одна и та же книга, почитаемая шедевром мировой литературы. Да пожалуй и являющаяся им. Перечтение через десятки лет, да тут же и в подлиннике, дало новые оценки, - причём не качествам художественным, которые просто подтвердились (и русский перевод замечателен). А вот о героях - вот о ком явились мои новые оценки. А вспомнить ещё, что снимались и фильмы по ней, да с шикарным Витторио де Сика 1930-х годов... Так вот герои-то - как они пали, как разоблачились теперь, в глазах моих, снабжённых (по летам, знамо дело) уже очками, уже мозгами... "Записки шулера младого" - вот как бы этой книге называться-то по делам её куртуазного, литературно одарённого и крепко на руку нечистого героя. Да, да, вот на минуточку только отвлечься от снесённых этим милым балбесом мук (по воле его падкой на комфорт подруги), только рассмотреть ПОСТУПКИ энтой славной парочки в чистом их виде... Мама рОдная! Это дела по сути-то - цыганские, дела напёрсточников, делишки кидал, легкоумных шалопаев, да ещё и с загубленной душой на совести (одной как минимум) - что он хорош, голубчик, что она, и вовсе кралечка перекошенная между любовью и сребролюбием. И это только удивительно, как достопочтенному автору - вместе с героем от первого лица - удаётся облечь все их бесчинства в слова столь благопристойные, что сочувствуешь, читая о них - как раз этим-то обоим гусям лапчатым.

    August 2017

    S M T W T F S
      123 4 5
    6 789 10 1112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031  

    Syndicate

    RSS Atom

    Most Popular Tags

    Page Summary

    Style Credit

    Expand Cut Tags

    No cut tags
    Page generated Aug. 16th, 2017 07:23 pm
    Powered by Dreamwidth Studios