igparis: (над Хайфой)
Из воспоминаний Витте (кто не знает - русский государственный деятель, царский министр) - эпизод с неудачным покушением на его жизнь (т. 2 гл. 49):
"...Казаринов занимается устройством двух адских машин...
...когда мне подложили две адские машины, то сам Казаринов переехал в маленький дом, находящийся напротив моего дома... За день до этого у него заболел дефтиритом его ребёнок. У Казаринова вследствие религиозного экстаза, вызванного смертельной болезнью его ребёнка, разыгралось угрызение совести: он не мог остановить преступления, но он подошёл к дворнику и дворнику сказал, чтобы я переходил с левой стороны дома на правую...
...Фёдоров был отправлен к моему дому утром и должен был влезть тем же путём на крышу и бросить в эти трубы тяжесть, которая должна была разбить адские машины и тем произвести взрыв... причём Фёдорову... было внушено, что я должен быть убит по решению главы революционно-анархической партии, как крайний ретроград, который подавил революцию 1905-1906гг...
...Меня тогда же очень удивило отношение ко всему этому делу тех охранников, которые были при мне. Я вскоре убедился, что эти охранники были поставлены около моего дома не для того, чтобы меня охранять, а чтобы за мною следить...
... Убийство Герценштейна произведено под главным начальством доктора Дубровина агентами полиции и союзниками. Затем у главы "Союза русского народа" (Дубровина) явилась мысль убить и меня...
...Из того же следствия видно, что... всем этим руководил... граф Буксгевден.
Я лично Буксгевдена не знаю, по рассказу же... Дубасова... Буксгевден преставляет собою на вид человека очень скромного, сам он состояния не имеет... "
---------------------Тут я обрываю поток графских воспоминаний, хотя и его продолжение (см. в открытом доступе) - не менее кроваво. Мне уже хочется обобщить, уже намекнуть, что и в делах 21-го века - могут, могут быть и заговоры, и противоречия и воля случая. Оцените хоть вышеперечисленное (если не верите в сложность "ДЕЛА 11 СЕНТЯБРЯ 2001"):

- один граф (скромный) руководит покушением на другого (знаменитого, "полу-сахалинского") графа;
- исполнителей выбирают не из своих (черносотенцев), а из "революцонеров-анархистов";
- руководит черносотенцами "доктор", причём все они "сливаются" с вполне официальной охранкой;
- охранники приставлены к министру с целями, противоположными охране;
- исполнитель покушения срывает его по причинам глубоко личным;
- вмешиваются и причины просто нелепые: взрыв не произошёл вовсе из-за... узости "тары", вмещавшей бомбу.

 
igparis: (над Хайфой)
Ульянов Владимир Ленин, политик, Сергеев Александр
http://modernlib.ru/books/valentinov_nikolay/vstrechi_s_leninim/read/  
Не могу окончить эту главу воспоминаний, не дав дополнительных, более подробных сведений, о двух особых психологических состояниях Ленина, столь бросившихся мне в глаза во время прогулок с ним, когда он писал "Шаги". Это состояние ража, бешенства, неистовства, крайнего нервного напряжения и следующее за ним состояние изнеможения, упадка сил, явного увядания и депрессии. Всё, что позднее, после смерти Ленина удалось узнать и собрать о нем, с полной неоспоримостью показывает, что именно эти перемежающиеся состояния были характерными чертами его психологической структуры.

     В "нормальном" состоянии Ленин тяготел к размеренной, упорядоченной жизни без всяких эксцессов. Он хотел, чтобы она была регулярной, с точно установленными часами пищи, сна, работы, отдыха. Он не курил, не выносил алкоголя, заботился о своем здоровьи, для этого ежедневно занимался гимнастикой. Он - воплощение порядка и аккуратности. Каждое утро, пред тем как начать читать газеты, писать, работать, Ленин, с тряпкой в руках, наводил порядок на своем письменном столе, среди своих книг. Плохо держащуюся пуговицу {210} пиджака или брюк укреплял собственноручно, не обращаясь к Крупской. Пятно на костюме старался вывести немедленно бензином. Свой велосипед держал в такой чистоте, словно это был хирургический инструмент. В этом "нормальном" состоянии, Ленин представляется наблюдателю трезвейшим, уравновешенным, "благонравным" без каких-либо страстей человеком, которому претит беспорядочная жизнь, особенно жизнь богемы. В такие моменты ему нравится покойная жизнь, напоминающая Симбирск. "Я уже привык, - писал он родным в 1913 г., - к обиходу краковской жизни, узкой, тихой, сонной. Как ни глух здешний город, а я всё же больше доволен здесь, чем в Париже".
     Это равновесие, это "нормальное" состояние бывало только полосами, иногда очень кратковременными. Он всегда уходил из него, бросаясь в целиком его захватывающие "увлечения". Они окрашены совершенно особым аффектом. В них всегда элемент неистовства, потери меры, азарта. Крупская крайне метко назвала их ражем (как она говорила "ражью"). В течение его ссылки в Сибири можно хорошо проследить чередование разных видов ленинского ража.
     Купив в Минусинске коньки, он и утром, и вечером, бегает на реку кататься, "поражает" (слова Крупской) жителей села Шушенского "разными гигантскими шагами и испанскими прыжками". Он любил с нами состязаться, - пишет Лепешинский - "Кто со мною вперегонки?". И впереди всех несется Ильич, напрягающий всю свою волю, все свои мышцы, лишь бы победить во чтобы то ни стало и каким угодно напряжением сил. Другой раж - охотничий. Ленин обзавелся ружьем, собакой и до изнеможения рыщет по лесам, полям, оврагам, отыскивая дичь. Он отдавался охоте, говорит тот же Лепешинский, с таким "пылом страсти", что в поисках дичи был способен пробегать в день "по кочкам и болотам сорок верст". Шахматы, - третий раж. Он мог сидеть за шахматами {211} с утра до поздней ночи и игра до такой степени заполняла его мозг, что он бредил во сне... Крупская слышала, как во сне он вскрикивал: если он конем пойдет сюда, я отвечу турой. Можно указать и четвертый раж.
     "Ильич, - писала родным Крупская, - заявил, что не любит и не умеет собирать грибы, а теперь его из леса не вытащишь, приходит в настоящую грибную ражь". Эта "ражь" неоднократно на него находила. Летом 1916 г. Ленин и Крупская из дома отдыха Чудивизе (недалеко от Цюриха) спешили по горным тропинкам на поезд. Накрапывал дождик, скоро превратившийся в ливень. В лесу Ленин увидел белые грибы, немедленно впал в азарт и, несмотря на ливень, бросился их собирать. "Мы вымокли до костей, опоздали, конечно, на поезд", всё-таки грибной раж свой Ленин удовлетворил вполне: бросил собирать грибы только тогда, когда наполнил ими целый мешок.
(ниже - портрет автора, а не героя воспоминаний - "Н. Вольского"-Валентинова)
igparis: (над Хайфой)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] oleg_butenko в Питирим Сорокин. Дальняя Дорога (Автобиография)
Вот основная мысль, которую толковый читатель извлечет из этой книги: если судьба дает тебе шанс свалить из опасного и мрачного места – вали, не раздумывая. Что лучше: умереть пожилым человеком в своем доме, всемирно признанным ученым (судьба Сорокина, эмигрировавшего в США) или в сравнительно молодом возрасте быть расстрелянным какими-то проходимцами, несмотря на всемирную известность (судьба его друга, Николая Кондратьева, оставшегося в большевистской России)?

Питирим Сорокин – один из величайших социологов XX столетия. Он интересен в том смысле, что сам служит иллюстрацией к разным социологическим теориям. Начать следует с того, что Сорокин прошел через три этнические идентичности: он родился коми, и в детстве говорил на двух языках, русском и языке коми, причем отец его был «туном», т.е. колдуном и знахарем. Но получив образование, Сорокин обрусел и сохранял свою русскость до эмиграции, а эмигрировав в США довольно быстро превратился в американца. Поэтому, когда он пишет «мы», «наше образование» и т.п. он всегда имеет в виду «мы, американцы» и «наше, американское образование».

Его религией изначально было православие, смешанное с дохристианскими мистическими верованиями коми, но ближе к финалу книги (и жизни) Сорокин признавался, чтоRead more... )

igparis: (над Хайфой)
http://www.litmir.co/br/?b=6421&p=25

Безбилетный пассажир
В тот день, когда Никита Сергеевич (Хрущёв) выступил с официальным заявлением, что на Кубе советских ракет нет, пошли мы в ресторан. Только сели, в другом конце зала поднялся человек и крикнул:

— Режиссер! Я вернулся, когда сниматься будем?

Я узнал его: этот моряк был у нас в массовке, в очереди у пивного ларька.

— Опоздал, отсняли уже все сцены с массовкой! — крикнул я. — Надо было раньше приходить.

— Раньше не мог. Мы на Кубу ракеты возили! — крикнул он.

А строжайшую государственную тайну — об испытании на острове Новая Земля атомной бомбы — мы узнали за две недели до взрыва. Пришел ко мне капитан нашего спасателя СБ-5, плотно закрыл дверь и шепотом спросил, не знаю ли я, на каком расстоянии от атомного взрыва мужик становится импотентом.

— Не знаю. А тебе зачем?

— Они там атомную бомбу будут взрывать, а мы обеспечиваем безопасность. Только я тебе ничего не говорил. Хотя этот секрет, бля, весь Мурманск знает!

Когда в центральных газетах появились опровержения слухов о новых испытаниях атомного оружия, на центральной площади Мурманска, на доске объявлений, среди прочих был прикноплен и такой листок: «Граждане туристы, в связи с непредвиденными обстоятельствами турплавания на Новую Землю переносятся на весну будущего года».

В Москве, когда мы с Конецким смотрели отснятый материал, позвал я и Андрея Тарковского, который попался мне в коридоре: он в нашем объединении снимал «Иваново детство». Досмотрели до сцены, как боцман пинает волны.

— Выкинь ты эту муть, — сказал Конецкий. — Гениальные метафоры пусть студенты первого курса ВГИКа снимают.

— Может, ты и прав, — согласился я.

— Ни в коем случае, — сказал Тарковский, — это лучшее из того, что я здесь увидел.

И сцена в фильме осталась. По двум причинам: во-первых, я уже видел материал «Иванова детства» и понял, что Тарковский кое-что в кино понимает. Ну и перед Андреевым было неудобно.

igparis: (над Хайфой)
итать "Постскриптум. Книга о горьковской ссылке" - Боннэр Елена Георгиевна - Страница 10 - ЛитМир
...Я прошла в купе. Все провожающие ушли. Мой визави несколько старше нас с Андреем, взгляд и глаза хорошие, хорошая большеротая улыбка, правда, с оттенком некоего профессионализма: в общем, то, что называют открытым лицом. Что-то в нем знакомое. Говорит, как хозяин, правда, дружелюбный: «Давайте знакомиться — Жженов Георгий Николаевич» (в отчестве сегодня, когда пишу, не уверена;[45] на Георгия Николаевича Владимова, которого очень люблю, смахивает). И как будто ждет от меня реакции какой-то особой, то ли на фамилию, то ли на дружелюбность его. Это я потом поняла, что он привык, чтобы везде узнавали, чтобы на фамилию реакция была бурная — он народный артист, но я не узнала его. А фамилий актеров вообще, кроме пяти-шести, ничьих не знаю. И я ему тоже по возможности дружелюбно, хотя поначалу на дружелюбие совсем не тянуло:
— Боннэр Елена Георгиевна,— и вижу, он руку не мне, а к двери протянул, закрыл и полушепотом:
— Та самая?
— Да, та самая.
— Никогда не подумал бы.
— Недостаточно страшна для той, о которой читали?
— Пожалуй.
— Перетерпите мое соседство или мне попросить проводника, чтобы перевели в другое купе? — Молчит. — Ну, раз молчите, я останусь, а вы уж как хотите.
На столе стояла наполовину опорожненная бутылка водки и открытая бутылка шампанского. Он налил в два стакана и предложил мне.
— Не пью.
— Совсем?
— Совсем.
— Странно!
— Вам что, где-нибудь наплели, что я к тому же и пьющая, — у Яковлева этого вроде нет?
— Говорили. Ну, а чайку?
— Чай пью.
Он достал из портфеля металлическую коробку с чаем. Любит, видимо, хороший чай. Вышел и вернулся вместе с проводницей, которая принесла все для чая. И начался наш очень долгий разговор — до четырех ночи; чай перемежался у него с водкой, к концу разговора он был сильно выпивши, если говорить мягко. Суть разговора мне хочется изложить — это ответ на частый вопрос: «Как относятся к нам, ко мне люди, верят ли они тому, что писал Яковлев?» На мой вопрос, как он может верить тому, что писал Яковлев, отвечает вопросом:
— А как не верить, на основании чего?
— На основании собственного жизненного опыта. Вам сколько лет?
— 67.
— Дело врачей помните? Журнал «Звезда», Ахматова, Зощенко, космополиты…
Молчит; и потом вдруг, после еще одной рюмки, заговорил о собственном опыте. Вот его рассказ. Учился в Ленинграде в театральном училище и начинал в Ленинграде очень успешно. В 30-е годы посадили. Случайно попал в кино — пришелся на роли солдат не самого юного возраста. С этим вернулся на столичную сцену. Пришел успех, поздний, но тем дороже. Вот такой опыт! И это я ему должна что-то доказывать — при его-то опыте. Он говорит, что думает, что теперь в стране все по-другому, но, когда говорит это, видно: он не меня — себя убеждает. В разговоре с ним все время было у меня ощущение: вот еще немного, совсем немного, и что-то в нем прорвется, перестанет он сам себя утешать ложью. Но — не прорвалось. Я даже его уговаривала с поезда поехать ко мне кофе пить, чтобы посмотрел своими глазами дом, из которого я якобы выгнала детей Сахарова, нашу — мамину — двухкомнатную. А я ему книжку квартплаты покажу, где написано, что квартира была дана маме в 1954 году. Говорила, что милиционеры дежурят только с 9 утра (тогда так было), что он кофе выпьет и уйдет и никто ему этого никогда не вспомнит.
—Нет.
— Но почему, почему нет?
— Боюсь.
—Чего?
— Боюсь, и все.
К четырем часам, уже закончив бутылку водки, руку мне целовал, говорил, что преклоняется перед Андреем и передо мной тоже. Но…
— Боюсь. Боюсь.
Утром старался не глядеть в мою сторону. Как-то мельком, не глядя, пожал руку, вышел, сухо бросив: «До свидания».
На перроре меня ждал Юра Ших. Он мне сразу сказал: «С тобой Жженов ехал в одном вагоне, хороший артист, я его люблю». Ших — завзятый кино-театрал, не то, что мы: сразу узнал. А я ему всю эту историю рассказала. Ших почему-то на меня ворчал, считал, что я была недостаточно красноречива, могла бы и убедить, а уж на кофе затащить — подавно. Не прав он: страх ни в чем убедить нельзя и ничем — ни словом, ни делом. Преодолеть страх можно только самому.
igparis: (над Хайфой)
Из книги Романа Гуля "Я унёс Россию" (здесь Гуль приводит воспоминания А. Д. Нагловского)
http://www.dk1868.ru/history/gul2_4.htm

На заседаниях у Ленина была привычка переписываться короткими записками. В этот раз очередная записка пошла к Дзержинскому: “Сколько у нас в тюрьмах злостных контрреволюционеров?” В ответ от Дзержинского к Ленину вернулась записка: “Около тысячи пятисот”. Ленин прочел, что-то хмыкнул, поставил возле цифры крест и передал ее обратно Дзержинскому.

Далее произошло странное. Дзержинский встал и как обычно, ни на кого не глядя, вышел с заседания. Ни на записку, ни на уход Дзержинского никто не обратил внимания. Заседание продолжалось. И только на другой день вся эта переписка вместе с ее финалом стала достоянием разговоров, шепотов, пожиманий плечами коммунистических сановников. Оказывается, Дзержинский всех этих “около тысячи пятисот злостных контрреволюционеров” в ту же ночь расстрелял, ибо “крест” Ленина им был понят как указание.

Разумеется, никаких шепотов, разговоров и качаний головами этот крест “вождя” не вызвал бы, если бы он действительно означал указание на расправу. Но как мне говорила Фотиева:

— Произошло недоразумение. Владимир Ильич вовсе не хотел расстрела. Дзержинский его не понял. Владимир Ильич обычно ставит на записке крест как знак того, что он прочел и принял, так сказать, к сведению.

igparis: (над Хайфой)

http://rudocs.exdat.com/docs/index-11749.html?page=84

           Огромный зал, наполненный толпою. Человек семьсот, а пожалуй, и больше. Студенты с огневыми глазами и множество наэлектризованных дам.

Все томятся страстным ожиданием. Наготове тысячи ладоней, чтобы грянуть аплодисментами, чуть только на сцене появится oн.

«Он» — это Семен Юшкевич, любимый писатель, автор сердцещипательного «Леона Дрея» и других столь же бурных творений, которые не то чтобы очень талантливы, но насыщены горячей тематикой. Знаменитым он стал с той поры, как его повести, рассказы и очерки стали печататься в горьковских сборниках «Знание», рядом с Горьким, Куприным и Леонидом Андреевым.

Сейчас он, постоянный обитатель Одессы, появится здесь, перед киевской публикой и самолично прочтет свой только что написанный рассказ.

Но почему он запаздывает? Прошло уже десять минут, а сцена, где стоит пунцовое кресло и столик с графином воды, все еще остается пустая.

Вот и четверть часа, а Юшкевича все еще нет.

Вместо него на эстраде возникает какой-то растерянный, дрожащий, щеголевато одетый юнец и голосом, похожим на рыдание, сообщает об ужасной катастрофе: любимый писатель прислал телеграмму, что из-за внезапной простуды он не может сегодня порадовать Киев своим драгоценным присутствием.

В зале раздается общий стон. Вздохи разочарования и скорби.

Когда они немного затихают, незнакомец торопится утешить толпу:

— В этом зале присутствует другой беллетрист, тоже участвующий в сборниках «Знание»,— Иван Алексеевич Бунин, который любезно согласился выступить здесь перед вами с чтением своих произведений.

Публика угрюмо молчит. Юноша завершает свою грустную речь неожиданно бодрым басом:

— Желающие могут получить свои деньги обратно.

Желающих оказывается великое множество. Все, молодые и старые, словно в зале случился пожар,— давя и толкая друг друга, кидаются безоглядно к дверям. Каждый жаждет получить поскорее свои рубли и копейки, покуда не закроется касса.

В это время на сцене появляется Бунин с неподвижным, обиженным и гордым лицом. Не подходя к столику, он останавливается у левого края и долго ждет, когда кончится постыдное бегство ошалелой толпы.

Оставшиеся в зале — человек полтораста — шумно устремляются к передним местам.

Бунин продолжает стоять все в той же застывшей позе — бледный, худой и надменный.

Начинает он со своего стихотворения «Пугало». Это единственное его стихотворение на гражданскую тему: прогнившее самодержавие изображается здесь в виде жалкого огородного чучела:


На зáдворках за ригами

Богатых мужиков

Стоит оно, родимое,

Одиннадцать веков.


Но иносказания не понимает никто. «Одиннадцать веков», эта точная дата возникновения абсолютизма в России осталась никем не замеченной.
  (ПРОДОЛЖЕНИЕ ТАМ ЕЩЁ ИНТЕРЕСНЕЕ)
igparis: (над Хайфой)
Атмосфера октября 1941 передана К. Чуковским в дневнике. Запись за 19 октября стоит воспроизведения (но курсив мой):
         "....На пути в Ташкент. Поезд номер 22, международный вагон, купе. Снег. Вчера долго стояли неподалёку от Куйбышева, мимо нас прошли пять поездов - и поэтому нам не хотели открыть семафор. Один из поездов, прошедших впереди нас, оказался впоследствие рядом с нами на Куйбышевском вокзале - и из среднего вагона (зелёного, бронированного) выглянуло печальное лицо М. И. Калинина. Я поклонился, он задёрнул занавеску. Очевидно, в этих пяти поездах приехало правительство. Вот почему над этими поездами реяли в пути самолёты, и на задних платформах стоят зенитки."
КОНЕЦ ЦИТАТЫ.
"Усесаюзный ти мой казьол" был печален, ему было не до реверансов...
Но как мы знаем, Манштейн завяз в октябрьской грязи и извёл всё горючее, и вскоре Политбюро повернуло оглобли опять  в Кремль.


М. Калинин и К. Ворошилов в Чечено-Ингушетии
igparis: (над Хайфой)
         Скорцени далее вспоминает с грустью:
"В пекле Ельни в какой-то момент нам показалось, что наш офицер на огневой позиции, хауптштурмфюрер Шойффеле, руководящий за линией фронта огнем батареи из 24-х орудий, сошел с ума или был ранен, так как стрельба прекратилась. С трудом я добрался до его позиции, вокруг которой валялись пустые водочные бутылки. Он был пьян. Измученный командованием 24 орудиями, в течение трех часов стрелявшим по огромным массам русских, идущих на бойню через горы трупов, оставшихся с предыдущих атак, хауптштурмфюрер начал пить. Я заменил его, но, должен признаться, чтобы выдержать такое напряжение, после третьей атаки русских мне также пришлось выпить. Это был кошмар."
http://loveread.ws/read_book.php?id=34583&p=48
                                          Вообще - большая тема - вот и Дантес под горячую руку попался:
http://proza.ru/2013/03/11/1616


igparis: (над Хайфой)
    Хватит кормить Чечню Англию - дальновидный Гитлер не стал (1940г.) завоёвывать то, что ему было не прокормить... а то бы хлебнул лиха с этими отощавшими абреками лордами.
http://loveread.ws/read_book.php?id=34583&p=20
«Летом 1940 года Гитлер считал возможным успешное вторжение в Англию. Более сложной задачей казалась ему оккупация страны с 47-миллионным населением, снабжение которой наполовину зависело от поставок извне, и, скорее всего, сразу прекратилось бы. По его мнению, это была настоящая дилемма. Следовало ли провозгласить Великобританию республикой, если бы королевская семья, Черчилль, правительство и большая часть Базового флота направились бы в Канаду? «Где Лорд Защитник, — вопрошал Гитлер, — где Кромвель?» Черчилль убеждал сам себя, что защищает целостность Британской империи, а Гитлер размышлял: «Мы вынуждены будем укрепиться на островах среди населения, страдающего от голода и холода, а от Сталина в это время можно ожидать самого худшего».
igparis: (над Хайфой)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] marginalisimus в Открыли секретные архивы о Ленине и многие испытали шок.
Для многих читателей будет шок. Особенно старшее поколение, которое чтило имя Ленина и верили, что он был самым добрым человеком, но на самом деле он был жестоким и своими приказами расстреливал.
http://zisnigra.blogspot.ru/2014/11/blog-post_15.html?spref=tw
Read more... )
igparis: (над Хайфой)
...на его предложение вместе пойти на Индию: русские, оказывается, вообще ушли из Москвы. Не прислали никакой депутации с ключами от города; вскоре окажется, что они Москву и подожгли. Текст из мемуаров Ф. И. Кобелецкого - очевидца сцены (взятого французами в плен незадолго до их входа в Москву):
                                         "Такая нечаянная весть, казалось, поразила и самого Наполеона, как громовым ударом. Он приведён был ею в чрезвычайное изумление, мгновенно произведшее в нём некоторый род исступления или забвения самого себя. Ровные и спокойные шаги его в ту же минуту переменяются в скорые и беспорядочные. Он оглядывается в разные стороны и оправляется, останавливается, трясётся, цепенеет, щиплет себя за нос, снимает с руки перчатку и опять надевает, выдёргивает из кармана платок, мнёт его в руках и как бы ошибкою кладёт в другой кармен; потом снова вынимает и снова кладёт; далее, сдёрнув опять с руки перчатку, надевает оную торопливо и повторяет то же несколько раз, короче сказать: он представлял человека беснующегося или мучимого жестокими конвульсиями, что продолжалось битый час: и что во всё то время окружавшие го генералы стояли пред ним неподвижно, как бездушные истуканы, и ни один из них не смел пошевелиться."
КОНЕЦ ЦИТАТЫ
   Короче сказать, он понял, что проиграл.
Photo: Амбуаз - уголок в мирозданииPhoto: замок Амбуаз на Луаре
igparis: (над Хайфой)
Photo: что бы такое тут написать?Я читаю ЗАПИСКИ Н. Н. Муравьёва, где он пишет о Бородинской битве и последующих событиях. В сети я их не нашёл, а жаль, хотелось бы привести большие куски. Значит, что-то придётся перестукивать вручную, пока не надоест. Своими словами доношу его мнение: это сражение могло быть однозначно русскими выиграно, кабы не напился казачий атаман Платов, а командовал бы должным образом. А теперь из Муравьёва дословно о более грустном, о конце сражения: "Все с нетерпением ожидали наступления темноты, которая, с прекращением кровопролития, спасала нас от совершенной гибели, которой бы не миновать, если б день ещё два часа продлился. Конечно, не побежали бы войска наши, но все легли бы на месте, ибо неприятель был слишком превосходен в силах. Французская старая гвардия ещё в дело не вступала, тогда как часть нашей гвардии потеряла довольно большое количество людей, и Преображенский, и Семёновский полки, не сделав ни одного ружейного выстрела, понесли от одних ядер до 400 человек урона в каждом. В Семёновском полку служили два сына Алексея Николаевича Оленина. Подняв во время сражения неприятельское ядро, они перекатывали его друг к другу... как вдруг прилетело другое ядро и разорвало пополам старшего Оленина, у второго же ядро пролетело между плечом и головой и дало ему такую сильную контузию, что его сперва полагали убитым. Он опомнился, но долго страдал помешательством, отчего он хотя и выздоровел, но остался с слабой памятью и с признаками как бы ослабевших умственных способностей."  
КОНЕЦ ЦИТАТЫ
... Был бы на месте Наполеона Иисус Навин, он бы по-хорошему попросил Модератора притормозить птолемееву волынку дабы было время арабам накостылять... Но как известно, Наполеон не нуждался в подобных гипотезах.Photo: прошу считать эту запись недействительной (сделана по причинам чисто техническим ввиду причудливых свойств ФБ, ЖЖ и тому подобных подлунных чудес)
igparis: (над Хайфой)

Как известно, тень на этот советский проект бросила катастрофа Ту-144 во время показательного полета на авиасалоне в Ле Бурже. Тогда погиб весь экипаж из шести человек. Менее известно, что в 1975 году, через два года после катастрофы, Советский Союз предпринял попытку «реабилитировать» Ту-144 в глазах мировой авиационной общественности. В 1975 году, после катастрофы 1973 года, Елян с Горюновым показывали в том же Ле Бурже свою программу демонстрационных полетов на Ту-144, после чего зашли на посадку. Перед самой полосой, метров за триста до нее, они вдруг увидели поднимавшуюся с полосы большую стаю голубей! Подошли к торцу полосы, и все переднее стекло кабины оказалось залепленным кровью и крыльями птиц. Сажать и рулить Елян мог, лишь наблюдая через форточки. Зарулив, Елян немедленно поехал к руководителю полетов.

« Это был рыжий француз, похожий на трафаретного эсэсовца. Это была та же сволочь, которая заводила меня в 1971 году на посадку, путая «лево» с «право». Я посадил его в машину, и мы поехали осмотреть место на полосе, где увидели насыпанные зерна и побитых белых откормленных голубей размером с курицу! Очевидно, кому-то надо было еще что-то натворить! Кто-то упорно преследовал цель, чтобы второй раз случилось неладное: двигатель разрушился бы или что похуже... - вспоминал позже Э.В. Елян. Photo: шлюз на Волге - хожу туда каждый день
igparis: (над Хайфой)
http://www.inosmi.ru/world/20050517/219694.html
Интервью с Вольфгангом Леонардом 2005 года.
   Я читаю его же книгу воспоминаний 1960 года - молодой немец в СССР 1930-х и 40-х годов.
Есть новое для меня (или хорошо забытое): оказывается, в сентябре 1943 в Стокгольме встречались представители СССР (Коллонтай? надо посмотреть, что у неё в 1943) и Германии на предмет  п е р е м и р и я. Это - через месяц после Курской битвы и за 2 месяца до Тегеранской конференции СССР-Англия-США, когда, видимо, не было ещё между этими тремя достаточного доверия. На свою голову Гитлер сам прервал стокгольмские переговоры; интересно, как иначе всё сложилось бы. Кстати, автор упоминает и о других событиях или "пред-событиях" советской жизни (уже и объявленных, но затем напрочь замолчанных пропагандой) - как будто и  н е  б ы л о  ничего; и поди потом доказывай. Например, с конца 1939 года уже напрочь не вспоминались (аж до 1956) кампании чисток 1937-38 годов.
Второе занятное в мемуарах - помельче: в советском радиовещании на заграницу практиковались "реплики вторжения" во вражеские передачи. Эдак настроив свой передатчик на волну вражеского во время его передачи - п р и б а в л я т ь  в её устный текст некие убойные реплики; называется и диктор, известный участием в репликах - Пауль Вендель.
    ПС. О Коллонтай  в 1943 - пока вот что:
В 1930—1945 Коллонтай — посланник (постоянный поверенный) и посол в Швеции (кроме того, она входила в состав советской делегации в Лиге Наций). Одной из важнейших задач, стоящих перед новым советским послом в Швеции, была нейтрализация влияния гитлеровской Германии в Скандинавии. Когда в ходе «зимней» советско-финской войны Швеция, поддерживаемая Великобританией, отправила в Финляндию два батальона добровольцев и стояла на грани открытого вступления в войну против СССР, Коллонтай добилась от шведов смягчения их позиции и посредничества в советско-финских переговорах.
....
А, так вот за что 22 февраля советская авиация бомбила Стокгольм (об этом нигде не встречалось ничего, кроме одной из французских летописей 20 века - уже не помню, какой именно).
IMG_0800
igparis: (Default)

Из мемуаров Алксниса-младшего.
http://www.solonin.org/live_eya-alksnis-bolshoy-terror-v
Нас выселили в комнатку в подмосковной Лосинке. Сейчас это унылый московский район, а тогда был тихий дачный поселок. Десяток двухэтажных домов образовывал городок при местной артиллерийской базе. Половина жителей были выселенные члены семей репрессированных, в том числе ближайшие друзья, Лида Гречаник, тоже с Чистых Прудов, и Володя Анцев – сосед. В Лосинке была большая еврейская колония, а евреи – вообще сердобольны и сострадательны к чужим несчастьям, так что обстановка была сочувственная. Добрая и самоотверженная Поля осталась с нами на все тяжкие годы вместо матери.
Прощание с московским классом было весьма трогательным: мне подарили на память стаканчик для карандашей и 2 больших портрета, Ленина и Сталина. Эти святыни висели на почетных местах до самой войны, а когда немцы подходили к Москве, осторожная Поля их выкинула.
к о н е ц   ц и т а т ы
Господа, я имею в этом "унылом" московском районе квартиру (на продажу). Интересно, а в какой стороне там была арт-база 70 лет назад?


igparis: (Default)

http://rus.ruvr.ru/2011/04/21/49254546.html
Вот и этот  том я прочёл; и снова - смешанные ощущения.
                      Помимо ПРАВДОПОДОБИЯ стиля, бериоидности его - что в этом "дневнике" заставляет-таки верить в его подлинность (разумеется, частичную - сколько-то разреженную и принаряженную комментатором)?
       Вот что - куча ссылок комментатора на факты, даты и имена собственные.
Ссылка же на сами "спецхранилища" - отсутствует (надзаголовок книги - СПЕЦХРАН СЕНСАЦИОННЫЕ МЕМУАРЫ).
 Сами же комментарии обильны, сколь и дебильны.

                                                    Но ради некоторых перлов читать стоило.
23.09-1942
Сегодня впервые в жизни видел на глазал у Кобы слёзы... В 10-й дивизии НКВД осталось 60 активных штыков. Какие ребята гибнут. Докладываю Кобе, смотрю, а у него слёзы текут. Я стою как дурак, не знаю, что дальше...
  ...Я когда до точки дойду, отматерю, сразу легче. А он марку держит, а сердце куда деть? Не выдержал. Хорошо что один на один.
               (в скобках о другом малослёзном крокодиле: Наполеон замечен в слезах в 1809 году при Ваграме возле смертельно раненого Ланна)
...
15.11-1942
Плохо мы знали людей. Кого ценили, кого не ценили. Коба сказал мне (...), да, виноваты мы перед людьми. Сажали одних, а надо было сажать других. И расстреливали не всегда тех, кого надо...
    ...Я сказал Кобе, многих под монастырь враги подвели. А потом мы этих врагов вычистили, а расстрелянных не вернёшь. Коба помолчал, потом рукой махнул, сказал, давайте работать.
...
21.12-1942
Кобе исполнилось 64 года. Уже старик. Мне на двадцать лет меньше. Но когда я впервые увидел Кобу, ему было примерно столько, сколько мне сейчас. Но разве можно сравнить?

  Он был орёл, жизнь из него била, всё время смеялся. Шутил, никогда не унывал. А я...
                      До войны был ничего, а сейчас смотрю в зеркало, грустная картина.
Что делает война.
...
1.5.1944
     Вчера проехал по Москве. Снова красивая. Вспомнил, как числа 15 или 16 октября 1941 г. тоже проехал по Москве. Ватник взял, сел в кабину полуторки, в кузов десяток оперативников тоже в ватниках и поехали. Как действует на людей паника и когда нет твёрдой руки. Того, что тогда видел, никогда не видел. Как сейчас перед глазами. Пришёл к Кобе и сказал, что надо вводитьособое положение и расстреливать на месте. Ввели сибиряков и навели порядок.
                                         КОНЕЦ ЦИТАТ из "дневников".
   За их поддельность (ОК, частичную) говорят также некоторые признаки. Отрицает сов. вину за Катынский расстрел и сов. практику провокаций с переодеванием в немецкую форму ("зверства оккупантов").
(зверства самих оккупантов - более ясное дело)

      Но вот ещё блёстки из архивной пыли (не от Берии, но из тех же опер):
"...Молотов много раз поднимал тосты за Сталина, как за великого советского лидера. Сталин парировал эти здравицы, что он не против того чтобы Молотов пил, но Сталин не должен быть для этого предлогом."
http://allin777.livejournal.com/95578.html#cutid1
(вот именно - и работал как вол; шедевр - при воротах в парке Жаржа Брассанса)


igparis: (Default)

http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/about/sezeman2.html
''... Приезд Марины Ивановны и Мура изменил обстановку в доме. Я-то, конечно, радовался появлению Мура; мне сильно недоставало общения с этим мальчиком, который был моложе меня годами, но взрослее умом, его критического, даже злого взгляда на мир и людей, его остроумных суждений. К тому же он мне привез свежие вести из Франции, по которой я успел изрядно истосковаться. А вот появление Марины Ивановны внесло не только в ее семью, но и в нашу — так как дача, хоть и просторная, была все-таки коммунальной — высокий градус напряженности. Конечно, это можно объяснить тем, что гений образует вокруг себя нечто вроде магнитного поля. Я увидел человека, совершенно не приспособленного для общежития в прямом смысле слова, то есть для сосуществования с себе подобными.
   Однажды мы сидели в большой общей комнате болшевской дачи. Из чужих был, кажется, Дмитрий Николаевич Журавлев. Вдруг из кухни выходив Марина, лицо серее обычного, искажено какой-то вселенской мукой. Направляется к маме, останавливается в двух шагах от нее и говорит осипшим от негодования голосом: «Нина, я всегда знала, что вы ко мне плохо относитесь, но я никогда не думала, что вы меня презираете!» — «Марина, что вы говорите, ну что еще случилось?» — «То есть как — что?! Вы взяли мою коробку с солью, а обратно поставили не на полку, как я привыкла, а на стол. Как вы могли?..»
   Остальная часть вечера прошла в судорожных усилиях всех присутствовавших успокоить Марину, убедить, что ее и любят, и чтут. Не принимал участия в этой психодраме один Myр. Он наблюдал за происходящим спокойным взором светлых глаз, не выказывая никаких чувств, даже столь привычной для него насмешливой иронии.
   Мать приложила немало усилий, чтобы заставить меня смотреть на Марину Ивановну не как на соседку с трудным характером, а как на поэта. «Она большой поэт. Кто знает, придется ли тебе когда-нибудь встретить такого». В этой сфере я матери вполне доверял, тем более что были моменты, когда даже не чрезмерно чуткому мальчишке, открывалось в Марине Ивановне такое, что решительно отличало ее от каждого из нас. Это происходило, когда она читала стихи и на эти чтения нас не только допускала, но даже приглашала.
      Она сидела на краю тахты так прямо, как только умели сидеть бывшие воспитанницы пансионов и институтов благородных девиц. Вся она была как бы выполнена в серых тонах — коротко стриженные волосы, лицо, папиросный дым, платье и даже тяжелые серебряные запястья — все было серым. Сами стихи меня смущали, слишком они были не похожи на те, которые мне нравились и которые мне так часто читала мать. А в верности своего поэтического вкуса я нисколько не сомневался. Но то, как она читала, с каким-то вызовом или даже отчаянием, производило на меня прямо магическое, завораживающее действие, никогда с тех пор мною не испытанное. Всем своим видом, ни на кого не глядя, она как бы утверждала, что за каждый стих она готова ответить жизнью, потому что каждый стих — во всяком случае, в эти мгновения — был единственным оправданием ее жизни. Цветаева читала, как на плахе, хоть это и не идеальная позиция для чтения стихов.''
------------------- к о н е ц   ц и т а т ы  и з   Сеземана
   Страницей выше, заметьте, Д. С. намеренно утверждает: М. Ц. вменяема - поэт же. Похоже на прикол, между прочим, с Сеземана станет.
"Градус напряжённости" имеет, я думаю, более простое название: надрыв. Бывает, что он - крепкий или понежнее - и впрямь впечатляет и даже убеждает (бард Башлачёв, о. Г. Чистяков - кто ещё с их священным бредом? Гаршин?).
  У Цветаевой мне надрыв был очевиден уже из её лишних восклицательных знаков.
И приехала же из Франции в страну "инженеров человеческих душ"... - что ж, "инженер, удушися сам", как говорили древние греки.
(Ева с фасада Нотр Дам)


August 2017

S M T W T F S
  123 4 5
6 789 10 1112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 01:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios