орфографические ошибки как литературный приём

[igparis]

"Лолита" - книга уже просто пресмешная (в молодости была превозбуждающей). Была и издана смешно в 1992 году: "5-й дополнительный том". Вот ржу, а дети рядом: "папа, что там в книжке?"... ("Там любовь, дети.") Интересно - с тех пор исправляют её орфографические ошибки или их оставляют как литературный приём (уже молчу про синтаксические)? или как дань далевскому словарю?.. Вот неполный список в произвольном порядке: щиколоДка, плОвучий, к чОрту, леЗбиянка, навОждение, нарОстает, барОхло, чечОтка, плиСированная, "павлиное (?) солнце"... И вот эти "за гаражЕм", "казачЕк", "башмачЕк" (ни через "о", ни через "ё"... которое изредка таки-встречается) - очень смахивают, если с ударением на предпоследнем, на фамилии чехов. На один "холодильник" даёт не менее 2-х "рефриджераторов". Шоссе в 4 полосы - "4-х-ленточное", теннисная подача - "сервис", учёт называет "инвентарём", автостопщика - "гитчгайкером", террасу - "перроном", ужин (как и Л. Толстой) - "обедом". "Канны" (как и у нынешних грамотеев) - у него некое несклоняемое "Канн" (т. е. с оттенком благоговейного отмежевания). Дефис и многоточия заменяет на тире... Ещё 50 страниц - там самая умора.

Comments

[enchanted-fox.livejournal.com]

Точно! Тогда же прочла, собиралась ответить, потом отвеклась.

Конечно, стилистический прием. Надо заметить, что Набоков вообще очень удачно монетизировал свою манию контроля и в ходе литературной карьеры вырос в весьма изощренного стилиста. Какие там ошибки! Ни одной запятой несогласованной, не говоря уж о щиколодках с рефриджераторами..
Это же записки Гумберта Гумберта. Неуклюжий рассказ о любви. О том, как нелепо и уродливо живое чувство в пошлой обывательской трясине. Гумберт в их мире - чужой, вот и выражается странно. Набоков наделил его своей собственной речью, которой так удобно разговаривать застрявшим между двумя мирами. Наполовину перевод, немножечко игра, отблеск начала века... Речь непритворная, и это придает дыхание подлинности тщательно продуманному, искусно сконструированному сочинению.
Когда человек пишет страсть - сбиваясь, путаясь, повторяясь, непременно получаются огрехи. Жаргонизмы, лишние запятые, ненужные слова. Потому что торопишься схватить главное, - то, к чему потом можно возвращаться. Потом, когда все это шлифуешь, доводишь до гармонии, - дыхание жизни ускользает. Жизнь - в неправильностях. Этого он писать не умел.
Он не отваживался импровизировать. Поэтому произведения его так искусственны, так совершенны стилистически и так мертвы. В Лолите он почти вырвался за свой предел.