Cудьба прямо набоковская. Интересно бы почитать этот мемуар.

[igparis]

Оригинал взят у oleg_butenko в Питирим Сорокин. Дальняя Дорога (Автобиография)

Вот основная мысль, которую толковый читатель извлечет из этой книги: если судьба дает тебе шанс свалить из опасного и мрачного места – вали, не раздумывая. Что лучше: умереть пожилым человеком в своем доме, всемирно признанным ученым (судьба Сорокина, эмигрировавшего в США) или в сравнительно молодом возрасте быть расстрелянным какими-то проходимцами, несмотря на всемирную известность (судьба его друга, Николая Кондратьева, оставшегося в большевистской России)?

Питирим Сорокин – один из величайших социологов XX столетия. Он интересен в том смысле, что сам служит иллюстрацией к разным социологическим теориям. Начать следует с того, что Сорокин прошел через три этнические идентичности: он родился коми, и в детстве говорил на двух языках, русском и языке коми, причем отец его был «туном», т.е. колдуном и знахарем. Но получив образование, Сорокин обрусел и сохранял свою русскость до эмиграции, а эмигрировав в США довольно быстро превратился в американца. Поэтому, когда он пишет «мы», «наше образование» и т.п. он всегда имеет в виду «мы, американцы» и «наше, американское образование».

Его религией изначально было православие, смешанное с дохристианскими мистическими верованиями коми, но ближе к финалу книги (и жизни) Сорокин признавался, чтоу него не осталось никакой устойчивой религиозности. Так же лихо Сорокин переходил из одной социальной страты в другую: от крестьянского сына до секретаря Председателя Правительства (Керенского), от нищего иммигранта до зажиточного гарвардского профессора.

Таким образом, Сорокин проявлял высочайшую социальную мобильность и адаптивность ко всем средам – а ведь это темы его социологических работ.

Разумеется, получив образование, Сорокин стал революционером, и даже несколько раз отсидел, впрочем, вспоминая старорежимные отсидки с ностальгией и некоторой теплотой: «Во всех моих отсидках со мной обращались прилично и гуманно, чего не могу сказать о методах коммунистов». Коммунисты казнили двух братьев Сорокина, несколько раз арестовывали его самого, приговорили к смерти и несколько месяцев держали в камере смертников, правда, в итоге проявили гуманность, решив выслать Сорокина из своего коммунистического рая в загнивающий капиталистический ад.

Самые интересные страницы «Дороги» посвящены воспоминаниям о революции 1917г. и большевистском терроре: «В подворотне на глазах у зевак совокуплялись мужчина и женщина. «Ха, ха, - смеялись в толпе, - поскольку свобода, все позволено!»

«Только что привели 67 новых заключенных, среди них пять женщин и четверо детей. Это крестьяне, которые осмелились сопротивляться, когда коммунисты явились «национализировать» все их зерно, скот и другое имущество. На подавление бунта в селах были посланы пушки и пулеметы. Три населённых пункта разрушены до основания и сожжены, много крестьян убито, сотня арестована. Те 67 человек в ужасном состоянии – руки переломаны, на теле рваные раны и кровоподтеки» - несколько десятков страниц в таком духе от участника революции 1917г.

Интересны его характеристики большевистских лидеров: «Я остановился возле дворца Кшесинской послушать Ленина. Хотя он и был плохим оратором, мне казалось, что этот человек далеко пойдет. Почему? Да потому, что он был готов и настроен поощрять все то насилие, преступления и непристойности, которым чернь в этих безнравственных условиях готова была дать волю».

Зиновьева он называет «умственным и нравственным дегенератом». Другое дело – Троцкий. К этому человеку Сорокин относится с неодобрительным восхищением: «Особенно великолепны были саркастические статьи Троцкого, в которых он бичевал и осмеивал своих оппонентов, в том числе и меня. Отличная сатира». И в другом месте: «Этот театральный бандит – настоящий авантюрист».

«- Пятаков, позволь узнать, ты на самом деле веришь в то, что вы строите коммунистическое общество?
- Конечно, нет, - честно ответил он.
- Значит, вы понимаете, что эксперимент не удался и вы строите обычное буржуазное общество. Тогда почему высылают нас? (т.е. «философский пароход»). Георгий Пятаков, важный большевистский деятель и друг П.Сорокина, был расстрелян в 1937г. Вероятно, идя на казнь, он сожалел, что не оказался на философском пароходе в далеком 1922 году.

Навсегда уехав из России, Сорокин полностью окунулся в тихую, сонную и сытую жизнь американских университетских городов. Разумеется, во второй половине книги Сорокин почти не упоминает о советской России.

Из истории социологии мы знаем, что Сорокин долгое время оставался социологом №1 в США, а следовательно, и во всем мире, правда, под конец жизни уступив первенство Толкотту Парсонсу.

Книгу «Дальняя дорога» можно разделить на три части: первая, примерно половина книги, – воспоминания о жизни в дореволюционной России и революции – эту часть необходимо прочесть всем в обязательном порядке; вторая часть – воспоминания об эмиграции и жизни в США – эта часть малоинтересна и читать ее стоит при большом интересе к личности автора; наконец, финальная часть с перечислением научных достижений автора на заключительном этапе жизни – ее читать не стоит вовсе.