на наболевшую тему искусственного дефицита

[igparis]

Намедни в ФБ я передал оповещение друзьям о публикации очередной главы  - "Переходные формы" книги об эволюции А. Маркова и Наймарк

«Эволюция. Классические идеи в свете новых открытий».

http://elementy.ru/lib/432303

На эту новость живо откликнулся один близкий мне учёный муж (гуманитарий), и его отклик я не хотел бы оставить безответным. А в отклике говорилось о переходных формах - буквально следующее (в форме вопросов):

А почему только в виде окамененелостей? Раньше были, а теперь уже все "перешли"? Ведь если Дарвин не только раньше был прав, но и остаётся прав, то всевозможных уродов, "неудачных" попыток т.н. природы вырастить новые виды, классы и т.д. должно наблюдаться в окружающей природе великое множество, ан нет.

И, если, скажем, за последнее столетие наука наблюдала исчезновение нескольких тысяч (включая насекомых - сотен тысяч) видов, то почему ей не удалось за тот же период зафискировать ни одного (хоть бы для смеху) появившегося нового вида?

Где бы найти компетентные ответы на эти вопросы?

<lj-cut>Невооружённым глазом качество вопросов видно, причём их автор как-то вот не смог найти ответов на них в самой указанной главе. Ну что ж, видно и впрямь придётся мне самому сближать вопросы и ответы - посильно поднимая первые до уровня вторых (сами авторы книги уже отдали свою дань такого рода "полемикам", и уже не им теперь тратить на это время).

Не начать ли по порядку с первого вопроса.

Итак. А почему только в виде окамененелостей? Раньше были, а теперь уже все "перешли"?
Что ответить о переходных формах "теперь", которые не в форме окаменелостей? Оппонент хоть сам-то понимает, что и  с а м   является переходной формой - в широком смысле слова? Ну, да - ибо между своим отцом (В.А.В.) и своим сыном (П.О.В) - кто же он (О.В.В.) ещё есть-то? Вот если бы он сам отцом почему-то бы не стал - он стал бы (опять в широком смысле) формой тупиковой. Так же вот происходит, уважаемый О.В.В., и с видами.  В с е  они, ныне сущие, - переходные... конечно в том случае, что не вовсе не вымрут по любой из тысяч причин, а - эволюционируют в другие виды (то есть в такие, которые уже не будут способны давать плодовитое потомство от скрещивания с видом-предком). Хотя на сегодняшний день они, да - в нынешнюю форму, да - "перешли".

Теперь второй замечательный вопрос пытливого О.В.В.: Ведь если Дарвин не только раньше был прав, но и остаётся прав, то всевозможных уродов, "неудачных" попыток т.н. природы вырастить новые виды, классы и т.д. должно наблюдаться в окружающей природе великое множество, ан нет.

А на это понимание темы - как отвечать? Дарвин где-то говорил, что природа пытается выращивать виды? или что уроды суть эти самые попытки? и что, будучи попытками   н е у д а ч н ы м и,  они способны плодиться и даже в великом множестве? (то есть - Дарвин, это утверждая, на минуточку позабыл о естественном отборе?). Может быть, опонент сам-то на минуточку про естественный отбор вспомнит и не станет эдак вот всуе вопрошать о предполагаемом разгуле химер?

И кстати, почему оппонент считает, что уродов в мире есть меньше, чем быть "должно"? А не больше ли их, чем "должно"?

А известно ли оппоненту, что примерно каждое десятое оплодотворение у гомо сапиенсов заканчивается ничем (растворением) ещё на ранней стадии беременности? То есть - от нежизнеспособных ("уродов") гомо сапиенсы избавляются уже на ранних этапах жизни потомства - таков результат долгого естественного отбора в пользу самых "экономичных" путей развития (ведь те, кто "уродов" благополучно вынашивал, а потом ещё и воспитывал, рисковал зря потратить на это ресурсы и уже после этих трат так и не продолжить рода - ибо редкий брачный партнёр захочет сделать это с уродом).

И известно ли оппоненту, что в странах мира, где медицина вмешивается в воспитание детей минимально (ныне в таких странах живёт почти миллиард человек), умирает в первые год жизни более 20% детей (то есть - осбей более слабых, менее устойчивых к лишениям)? А ведь примерно такая же статистика детской смерности была и в европейских странах каких нибудь полтора-два века назад.  

Тут, впрочем, уместно ткнуть оппонента в то место предложенной главы "Переходные формы", где прямо (и лучше, чем у меня) объясняется "отсутствие" новых семейств, классов и т. д. Как оппонент умудрился этого объяснения не увидеть - знать ему, но тут уж и пенять ему следует совсем не на несостоятельность эволюционистов.

Вот нужная цитата и даже с четвертью (из следующей страницы):

"Мы можем, как это показано в главах 5 и 6, наблюдать появление новых видов, но не новых семейств и отрядов — тех уровней классификации, которые, как правило, маркируют выход в новую адаптивную зону. Вы спросите почему — и правильно сделаете. Это закономерный вопрос. А ответ на него очень простой: не можем по определению. Дело вовсе не в том, что носители нового признака, сопоставимого с теми, по которым устанавливают крупные таксоны (семейства, классы и т. д.), не могут появиться на наших глазах. Это как раз пожалуйста. Но мы никогда не признаем такую форму представителем нового крупного таксона.

Биологи не станут выделять в особый таксон существо, появившееся только что на наших глазах, как бы сильно оно ни отличалась от своих предков. Одна из причин в том, что неизвестны перспективы новой формы и ее новообретенного признака. Неизвестно, сможет ли на базе этого новшества появиться серия различных по морфологии и экологии видов. А может, новшество бесперспективно, его носители вскоре вымрут, и тогда их нужно классифицировать не как родоначальников крупного таксона, а как уродцев. Нравится нам это или нет, но крупные таксономические ранги биологи присваивают группе только в ретроспективе, когда группа уже «набрала силу», накопила запас изменчивости, разделилась на роды и виды, продемонстрировала свои отличные от других групп эволюционно-экологические возможности — одним словом, доказала всей своей историей, что заслуживает высокого ранга.
................
Так или иначе, начало крупного таксона — это всегда уклоняющийся от предковой морфологии вид, который получил какое-то преимущество, открывшее перед его потомками новые возможности. Это первый макроэволюционный шаг."

      Вопрос третий от оппонента: И, если, скажем, за последнее столетие наука наблюдала исчезновение нескольких тысяч (включая насекомых - сотен тысяч) видов, то почему ей не удалось за тот же период зафискировать ни одного (хоть бы для смеху) появившегося нового вида?

----Третий вопрос выдаёт не невнимательность, а неосведомлённость оппонента. Из книг даже популярных (и предложенных оппоненту многократно) ему должно быть известно: новые виды живых существ ныне появляются часто. Естественно, в считанные годы жизни наблюдателя-человека он может отследить лишь появление видов тех существ, чья жизнь очень коротка, а смена поколений, изменчивость и отбор - быстры. Эти существа - микроорганизмы. И появление их новых видов просто нельзя не заметить - настолько это появление бывает катастрофично для людского рода: распространение новых болезней, вплоть до эпидемий. Классический пример - "победа" ДДТ над малярийным комаром... и - появление через несколько лет нового устойчивого к ДДТ вида малярийного вибриона - с последующим возобновлением эпидемий.

Но есть и более близкий пример видообразования - комар лондонского метро. Это совершенно новый (т. е. - уже неспособный скрещиваться с ближайшим предком) вид, происшедший от обычного наземного комара. В течение более века жизни в поздемельях лондонского метро (с 1865 года) от этого обычного отделилась новая эволюционная ветвь - и уже дала полноценный биологический вид. Дала - благодаря изоляции, образованию особых условий жизни, специфическому отбору на качества, нужные для выживания в метро... А посчитать - сколько   т ы с я ч  городов мира имею метро - и уже дело будет лишь за наблюдением за жизнью в них комаров (лучшие-то биологи - в Лондоне), чтобы доказать наличие и в них новых видов - уже или в недалёком будущем. Доказать, если оппоненту угодно - "для смеха" (тогда уже тысячекратного).

Комары - чем-то неубедительны? И неужто оппонент потребует наивного уточнения обрановании новых видов среди "настоящих", "крупных", долгоживущих живых существ, а не вышеприведённой мелочи? Если да, то, надеясь на его догадливость, я ограничусь подсказкой: перестроить целый автомобиль займёт больше времени и расходного материала, чем переделать зажигалку.

А прямой ответ - он таки есть в книге, в именно той 7-й главе, в которой пытливый автор каверзных вопросов их не нашёл позавчера (и упрекал эволюционистов в "кормлении завтраками"; что ж, такое бывает, когда пытливость уступает каверзности)

.</lj-cut>

Comments

[volodya60.livejournal.com]

Функционирование биологических организмов реализовано на биохимическом уровне с использованием нано-машин синтеза белка. Поведение биомашин моделируется т.наз. репликаторами фон Неймана, то есть функциональными клеточными автоматами, характеризующимися динамической устойчивостью и тьюринг-эквивалентностью. По этой причине биомашины аналогичны компьютерному программному обеспечению. Неживая природа ничего не вычисляет, не создает кода, поскольку у нее нет потенции к выбору определенных состояний из ряда физико-динамически равновесных состояний с целью максимизации функции цели, например, полезности в каком-либо определенном смысле. Неживая природа инертна по отношению к целеполаганию, функции цели и выбору из равновесных состояний. Все, что она способна породить, ограничено детерминированной закономерностью и случайностью.
Белковая жизнь каузально ни закономерна, ни случайна (разумеется, закономерность и случайность проявляются в живых организмах, но функционирование биосистем целиком ими не исчерпывается). В существенной степени в живых системах реализована причинностная категория выбора из ряда равновесных состояний (choice contingency). Кодирование, осуществляемое как человеком на языках программирования, так и в биосистемах в процессе синтеза белка, является не чем иным, как результатом принятия осмысленных решений «на будущее» в рамках предвидения и целеполагания. Кодирование реализует выбор между множественными физико-химически безразличными равновесными состояниями биологических динамических систем. Одни и те же химические валентные связи используются согласно различным правилам декодирования сигнала. То есть налицо использование «физики» с целью передачи информации. По этой причине интерпретация генетической и эпигенетической информации не зависит от химии и физики процессов, отвечающих за ее запись и чтение несмотря на очевидное использование физических носителей (биополимеров) и известных химических связей. Точно так же человеческая речь не может быть сведена к распространению звуковых волн в воздухе, а принципы работы телевизора или радиоприемника — к существованию электромагнитного поля. В шахматной игре, в которой также использован код (правила игры), то, как ходят фигуры, безразлично по отношению к действию сил тяжести и трения и этими силами не определяется.
Биомашины используют семиосис, при котором действия элементов системы синтеза белка в контексте массово-параллельной обработки информации определяются с помощью устойчивого взаимного отображения между системой материальных символов (нуклеотидов) и их денотатами (аминокислотными остатками, входящими в состав синтезируемой белковой макромолекулы). Кодирование и интерпретация синхронизированы и используют четырехзначный дискретный код, что в соответствии с теоремой Шеннона о передаче информации по физическому каналу с помехами минимизирует потери информации. С этой же целью кодирование и интерпретация включают избыточные нуклеотиды: нуклеотиды интерпретируются в большинстве случаев тройками (исключения определяются необходимостью синхронизации процессов считывания генетической информации).